Индивидуальные учебные работы для студентов


Природа никогда не становилась игрушкой эссе

Публикация и вступительная природа никогда не становилась игрушкой эссе Валерии Кузьминой Перед вами две статьи Рида Грачева 1935—2004написанные в 1960-е годы. Точнее, в 1965 году, как пишет сам автор в одной из своих заметок.

Грачеву с просьбой придумать и написать для журнала цикл статей по его выбору. Договор с журналом так и не был реализован — неизвестно, по воле журнала или самого автора. Более полувека отделяет нас от того времени, когда были написаны эти страницы.

Но то чувство острой тревоги за человека и природа никогда не становилась игрушкой эссе, которое их наполняет, сегодня переживается нами еще сильнее и болезненнее. За строгой логикой наукообразных доводов скрывается личная и заветная для автора мысль-чувство: Притом культурный — это не образованный, не широко информированный и даже не обязательно интеллектуальный.

Автор этих статей считает, что культурность — это способность человека к свободному, естественному и нравственному осознанию мира и существованию в. Его Адам — не жертва тех или иных злых обстоятельств. Он — следствие собственной духовной интеллектуальной незрелости, паралича воли и нравственной безответственности.

Поэтому отношение автора к своему герою сурово и бескомпромиссно, а ощущение болезни общества катастрофично. Пророчески и для сегодняшнего дня звучит концовка одного из эссе.

У человека много забот в его новом, нарождающемся мире.

  1. Все это — человеческие чувства.
  2. Если бы у людей той эпохи хватило одаренности вообще отказаться от первоначального библейского представления о жизни, мы были бы сегодня избавлены от мертвящих последствий двух тысячелетий христианства, христианской цивилизации. С точки зрения человеческой культуры это — признание действительной смерти нравственного чувства человека, означающей неспособность данного человека в данный момент к самостоятельному культурному творческому поведению.
  3. У него есть все возможности никогда его не вкусить, поступать сообразно природе.

Только при таком направлении развития возможен прогресс человека. Великая революция делает смотр всем ценностям, созданным в прошлом. Они становятся обозримыми и поддаются полному осмыслению только в свободном сознании.

При этом обнаруживается, что главный объект осмысления находится за пределами всего внешнего и наглядного — картин, книг, архитектурных памятников. Археологи, изучающие прошлое примитивных народов, отделенных от основных центров цивилизации океанами, обнаруживают следы характерного цикличного развития, при котором мирные времена чередуются с войной. Затем признаки войны убывают: Если после этого не начинается новый период войны, исследователи находят вместо него изображения идолов, число и размеры которых заметно возрастали со временем.

Племя, замкнутое на своем островке, похоже на ребенка, оказавшегося в лесу, вдали от остальных детей и взрослых. Если он уцелеет среди опасностей стихии, его психика будет развиваться в соответствии с непосредственными условиями жизни. Пережив природа никогда не становилась игрушкой эссе самоутверждения в своей среде — период борьбы за существование, он будет некоторое время наслаждаться результатами борьбы — будет счастлив счастьем здорового существа, торжествующего над угрозами внешнего мира.

Однако природа никогда не становилась игрушкой эссе некоторое время у него возникнет внутренний разлад и омрачит его счастье.

  1. Невозможно вбить гвоздь в стену, нет места для кладовки, высота потолков не позволяет сделать полки и так далее.
  2. И сказал им Бог. Однако получить удовлетворение не так-то легко.
  3. Почему же все-таки христианство, антибуржуазное, антиживотное по своим устремлениям, кончилось тем, что распространило на две трети мира самую норму буржуазности?
  4. Преодоление общественных запретов прямо ведет к уголовному образу жизни, к обнаженной инстинктивной организации. Очень скоро вы почувствуете такую смертельную скуку, что обрадуетесь и пошлому курортному затейнику его роль там играет змей-соблазнитель.
  5. Вопрос о смысле его жизни возникает перед ним только в момент смерти, если до этого не происходит разрушения психики. Немного повзрослев, начинаю понимать, что мое состояние души во многом зависит от отношения ко мне окружающих.

Если он не покончит самоубийством, полным самоотрицанием, он станет создавать нечто бесполезное вроде каменных идолов с островов Океании. Когда природа никогда не становилась игрушкой эссе умрет, люди прочтут в этом символе вечности попытку связаться природа никогда не становилась игрушкой эссе другими сознаниями, утвердить непрерывность духовной жизни. Пример этот, конечно, условен. Человек, попавший ребенком в джунгли, или гибнет, или дичает.

Культурные навыки так или иначе откладываются в человеке от поколения к поколению. Исследователи прошлого столетия обнаружили в разных частях света отсталые народы, живущие в каменном веке. Повсюду относительную стабилизацию, непрерывность существования обеспечивали верования — не столько видимое поклонение духам, богам, идолам, сколько сам факт веры, составляющий невидимую основу жизни.

Глядя на этот факт со стороны, можно увидеть целесообразность верований в различных областях жизни на этом уровне — они представляют и начатки знания, и закон жизни племени, и представления о красоте. Но если мы откажемся смотреть на отсталые племена как на свое собственное прошлое, если в их образе жизни мы не обнаружим ничего узнаваемого, мы не увидим главного — зачатков человеческого миропонимания, культурного творчества, имеющего перспективу до тех пор, пока верования находятся в соответствии с жизнью природы и опосредствуют связь между людьми и природой.

Закономерность обнаруживается при ее нарушении: С нею происходит то же самое, что с исчезнувшими племенами, культурами и с нашим условным одиноким человеком в лесу: После этого становится понятным, почему материальные памятники прежних культур не могут непосредственно дать нам знание о предшествующей человеческой культуре: Понятно также, почему простая образованность — знание эпох, стилей, творчества писателей, философов, поэтов и художников — не может быть признаком действительной культуры.

По-настоящему культурен лишь человек, способный самостоятельно установить связи между неудачными следами общечеловеческой культуры и той невидимой линией развития, которая обеспечила современному человеку свободу сознания.

Установить связи — значит увидеть верные соотношения между действиями, ведущими к заблуждению, к противоречию, к гибели — эти действия оставили свои следы, — и живой линией культурного творчества, единственной восходящей среди множества отклоняющихся и нисходящих. Глядя на современный мир с этой точки зрения, можно увидеть в нем полярные явления: Крайности удобны природа никогда не становилась игрушкой эссе анализа явлений.

За каждой из них — многообразие переходных состояний, тяготеющих к полюсам. Настоящие полюса в этой статье — не природа никогда не становилась игрушкой эссе человека, один из которых только образован, а другой только культурен, а образованность и культура.

Это очень важный вопрос: Прямая постановка вопроса здесь необходима. Она сразу выявляет полюса. Ответить на вопрос утвердительно нетрудно: Одна только способность передвигаться в пространстве долго мешала мыслителям уподобить человека растению, несмотря на свойственное ему ощущение произрастания — правда, более тонкое, чем тончайший животный инстинкт.

Человеческое воображение таково, что позволяет нам пережить как реальность любое уподобление, любое перевоплощение. Воспользуемся им и перевоплотимся в животное, сохранив человеческое понимание немедленных последствий этого перевоплощения.

Ральф Уолдо Эмерсон (англ. Ralph Waldo Emerson)

Чувство животности — прежде всего чувство отдельности, обособленности одного существа среди. Процесс жизни, происходящий во мне, — только мой, возникшие по ходу жизни потребности — только мои, а существование этих потребностей в природа никогда не становилась игрушкой эссе с другими животными условиях жизни толкает меня направить жизнь к только моей, ограниченной моими интересами цели.

Да, он осуществляет свою цель среди других людей и вступает с ними во взаимодействие. Но его цель — отъединиться, защититься от других людей как от враждебной стихии, как от леса.

  • Только эта память, поддерживаемая непрерывно, позволяет ему не чувствовать несчастья, не испытывать страхов и иных мучительных чувств, главное из которых — предчувствие неминуемой, преждевременной, а значит, насильственной смерти — основное;
  • Животное-человек справляется с первым противоречием, возникшим на его пути, утверждая свою избранность, свою неподвластность общему закону животной природы;
  • Жизнь каждого человека в культурном чувстве — абсолютная ценность.

Причем эта оборонительная цель свойственна травоядным животным и мелким хищникам. Крупный хищник стремится распространить свою власть и подчинить остальных своей цели — то есть своему благополучию. Человек как животное — эгоистичен. Как проявляется животность в индивидуальном ощущении?

Нам важно ответить на этот вопрос не вообще, а увидеть ее рисунок в условиях, например, современного города. Цель животного — чувство удовлетворения. Однако получить удовлетворение не так-то легко.

Новое в блогах

Их нарушение грозит неприятным чувством, внешней несвободой. Преодоление общественных запретов прямо ведет к уголовному образу жизни, к обнаженной инстинктивной организации.

Бандит и хулиган — не просто животные: Они протестуют против сковывающих свободу инстинктов общественных норм.

Это примитивное проявление отличается искренностью: Поэтому борьба с преступностью такого рода — самая легкая и приводит к заметным результатам. Даже самый хитрый, самый проницательный изобретательный вор находится на чрезвычайно низком интеллектуальном уровне: Его отмычки ничего не стоят рядом с отмычками Наполеона.

На более высоком интеллектуальном уровне человек как животное находит иные, не контролируемые законом и общепризнанными нормами способы удовлетворения. Его деятельность в сравнении с простым вором масштабна: Они нужны ему для того, чтобы продолжать обеспечивать себе стабильность своего положения.

природа никогда не становилась игрушкой эссе

  • Вот в такие минуты начинаешь задумываться о том, что ты уже счастлив потому, что не знаешь, как это мечтать о маме с папой, ведь родители всегда рядом;
  • Греки сознавали трагедию властителя, их соседи пытались обойти противоречия Адама;
  • А что сказать о науке, которая возвела познание в принцип добра и открыла самые совершенные способы уничтожения человека?
  • Но подлинная задача каждого человека — в другом;
  • Повсюду относительную стабилизацию, непрерывность существования обеспечивали верования — не столько видимое поклонение духам, богам, идолам, сколько сам факт веры, составляющий невидимую основу жизни;
  • Правильней будет сказать, что в христианстве совместилось греческое представление о нравственной личности с еврейским принципом организации, с наследственной тягой к нравственному закону и культурной обособленности.

Вопрос о смысле его жизни возникает перед ним только в момент смерти, если до этого не происходит разрушения психики. Он может понаставить себе памятников при жизни, природа никогда не становилась игрушкой эссе уничтожить три четверти населения своей страны, может обязать каждого исполнять учрежденные им обряды, но перед фактом физической смерти он крохотен и беспомощен. Он может в отчаянии уйти из дому и умереть в дороге, может окружить свое жилище часовыми, покрыть его броневым панцирем — он гибнет, как собака, как насекомое, и сознает, что гибнет именно.

Человек как животное деятелен прежде. Для него не стоит вопрос о смысле деятельности: Его не мучают проблемы стиля и качества деятельности, но он всегда озабочен тем, чтобы сделать факт деятельности общезначимым, придать ему общечеловеческие черты.

Неудачливый зверь примиряется со своей неудачливостью, поклоняясь удачливому зверю, например Наполеону. Мы подошли к цивилизующей деятельности человека-животного. Логика этого движения чрезвычайно проста: Индивидуальное нравственное чувство, оставаясь без применения с того момента, как человек отказался быть человеком, отказался становиться человеком так как это отклонение возможно лишь на ранних стадиях развития человекаобнаруживает предельную несправедливость такого положения вещей.

Природа никогда не становилась игрушкой эссе самом нравственном чувстве — чувстве внутренне свободного поведения — заложено человеческое бессмертие, теперь же, когда оно извращено, подчинено свободе инстинктивных проявлений, оно взывает о милости.

Животное-человек справляется с первым противоречием, возникшим на его пути, утверждая свою избранность, свою неподвластность общему закону животной природы. Только эта память, поддерживаемая непрерывно, позволяет природа никогда не становилась игрушкой эссе не чувствовать несчастья, не испытывать страхов иных мучительных чувств, главное из которых — предчувствие неминуемой, преждевременной, а значит, насильственной смерти — основное.

От чувства смерти легко сбежать в смерть. Для человека всегда реален не факт: С точки зрения человеческой культуры это — признание действительной смерти нравственного чувства человека, означающей неспособность данного человека в данный момент к самостоятельному культурному творческому поведению.

Если человек сам утверждал себя как животное, значит, он сам виноват. Чувство вины как первое человеческое проявление животного — плодотворно. Природа никогда не становилась игрушкой эссе нем заложена природа никогда не становилась игрушкой эссе выхода. Вторым шагом на этом пути было бы внутреннее действие, освобождающее нравственное чувство.

Да и нет, добро и зло, неправда и правда, сила и слабость, высота и низость, свет и потемки, закон и беззаконие, — словом, все противоположения, антиномии чувств и поступков существуют только в религиозном и антирелигиозном сознании, только в мире, где животное-человек тщетно пытается соединить несоединимое, вытащить одновременно голову и хвост.

Узаконенное Гегелем отрицание отрицания, единство борющихся противоположностей какое уж там единство, если борются! Кажется, на земле не осталось уж ни одного человека, не сознающего если он живет сознаниемчто сохранение религиозной идеи, идеи наследственной власти, идеологии вообще практически невозможно, как невозможно превратить смертное в бессмертное. Нельзя сказать, что человек-животное не размышлял. Наоборот, он размышлял очень много: Сегодня он мог бы составить полный каталог всего, что мешает ему освободить сознание для свободного поведения.

VK
OK
MR
GP